Культурные различия японского и русского стыда описываются преимущественно стереотипно, без системного лингвистического подтверждения, что создает риски непонимания в межкультурной коммуникации и переводе. В работе на материале корпусов впервые сопоставлены модели вербализации: русский тяготеет к конструкциям с внутренним субъектом («мне стыдно»), японский — к внешним (恥をかく), представляющим стыд как публичную потерю лица. Различия системны на лексическом, грамматическом и метафорическом уровнях.